На главную страницу  

АНПО Правовой центр ИВВ МВД РФ
т.т. (+7 495) 747-31-24 741-92-31

Skype Skype-статус

Вопрос - ответ  Вопрос - ответ

Здравствуйте, мне 19 лет можно ли всать на утчет в Военкомат по...»

машина оформлена на дочь.когда за рулем автомобиля находился ее отец...»

Добрый день. Когда мы забронировали банкетный зал нам было...»

Добрый день! В 2009 году была осуждена по статье 130 (оскорбление),...»

Внимание! Возможно, это устаревшая версия документа!
В настоящее время база документов актуализируется.

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

       С 1 января 1997г. вступает в действие новый Уголовный кодекс Российской Федерации. Прежний (УК РСФСР) был принят в 1960 году и, конечно, несмотря на внесенные в него бесчисленные поправки (в том числе и самые последние) безнадежно устарел. Тот Кодекс исходил (что, естественно, и не могло быть иначе) из классовых начал советского уголовного права, из приоритета идеологии социализма (коммунизма) и приверженности всех уголовно-правовых институтов командно-административной системе и централизованной плановой экономике. Сегодня наше общество живет совсем в другую эпоху, и, соответственно, уголовное законодательство должно быть адекватно нынешним социально-политическим и экономическим процессам.
       Жизнь потребовала создания нового Уголовного кодекса, основанного на совершенно новых исходных началах, на отказе от старой идеологии и признании новой — идеологии приоритета общечеловеческих ценностей относительно всех других, в том числе классовых и национальных, решительного поворота к проблеме уголовно-правовой охраны прав и свобод человека как основополагающей идее уголовного законодательства, соответствию уголовно-правовых запретов условиям нарождающейся рыночной экономики. И в большей степени законодателю удалось воплотить задуманное в текст нового УК.
       Значительной модификации подверглась структура нового Кодекса. Впервые он делится не только на главы, но и на разделы, их объединяющие, что вызвано усложнением и более детальной разработкой многих вопросов уголовно-правовой охраны в современном мире. В целом он состоит из XII разделов, объединяющих 34 главы и насчитывающих 360 статей.
       Кодекс начинается с формулирования принципиального положения о том, что «Уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс». В чем важность этого положения? Дело в том, что во многих странах Запада Уголовный кодекс не является единственным источником уголовного права и наряду с ним существует законодательство (подчас обширное), содержащее уголовно-правовые нормы, предусматривающие, например, уголовную ответственность за экономические, экологические, транспортные и другие преступления. При обсуждении проектов нового УК высказывались (порой настойчиво) предложения о таком же подходе к кодификации уголовно-правовых норм и у нас. В этом случае законодатель получал возможность сколь угодно оперативно изменять уголовное законодательство, «внешне» не затрагивая структуру Кодекса. Думается, что сохранение отечественных традиций относительно сплошной кодификации уголовно-правовых норм в рамках Уголовного кодекса является принципиально важным. По крайней мере, это правильно воспримут практические работники правоохранительных органов (ну где, например, в каком-нибудь нашем провинциальном захолустье вместо единственного УК отыскать десятки и сотни нормативных актов?). Более того, сохранив указанную традицию, мы сохраним и определенные гарантии законности в сфере отправления правосудия по уголовным делам.
       В этой же статье УК утверждается, что «Кодекс основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права», что соответствует требованиям Конституции Российской Федерации.
       Статья 2 формулирует задачи, стоящие перед Уголовным кодексом: «Задачами настоящего Кодекса являются: охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений».
       Вообще-то задачи уголовного права как таковые вполне традиционны и в принципе однозначны для любого общества и государства и восходят еще к знаменитым библейским заповедям типа «не убий», «не укради». Уголовное право и возникло для того, чтобы защитить своими специфическими средствами (главным образом, угрозой наказания и его применением) человека и общество от преступных посягательств. Охранительная задача уголовного права и есть его основная задача, по сути дела независимая ни от политического строя соответствующего государства, ни от особенностей его экономики, и в этом смысле по постановке этой задачи уголовные кодексы советских союзных республик сближались, например, с уголовными кодексами американских штатов. Хотя в одном они существенно различались. А именно — в определении приоритетов уголовно-правовой охраны. УК РСФСР (как и УК других союзных республик) исходил из приоритетов охраны государственных интересов, затем — общественных и уже только потом — интересов личности; в уголовных кодексах развитых демократических стран указанные приоритеты обычно выстраивались в обратном порядке.
       Новый Кодекс отказался от приверженности советским традициям и перешел к новой иерархии ценностей, охраняемых уголовным законом: личность — общество — государство. Следует признать, что это далось нелегко. При обсуждении проектов упорно высказывалась мысль, что такая расстановка приоритетов — «не для нас», что первичны интересы государства и общества, что лишь их надежная уголовно-правовая охрана обеспечит и охрану личности. «У нас» все так и было. Особенная часть Кодекса начиналась с главного преступления — с «измены Родине» и других государственных преступлений, за ними помещались нормы о преступлениях против социалистической собственности (упраздненные лишь 1 июля 1994г.) и уже потом нормы об ответственности за убийство. «У них», то есть практически во всем мире, Особенная часть Уголовного кодекса открывается статьей об ответственности за убийство как самого опасного преступления из всех возможных преступлений. Теперь, мягко выражаясь, и «у нас» как «у людей». На первое место в Кодексе поставлена задача уголовно-правовой охраны прав и свобод человека и гражданина, а уже потом — общества и государства.
       Новой по сравнению с прежним УК является и постановка перед Кодексом задачи предупреждения преступлений. Существуют два аспекта этой проблемы: частное и общее предупреждение. Первое предполагает предупреждение совершения новых преступлений лицами, уже совершившими какие-либо преступления, что достигается в основном применением к ним уголовного наказания. Общее предупреждение — это предупреждение совершения преступлений иными гражданами под воздействием уголовно-правового запрета (угрозы наказания). Обычно эффективность таких запретов оценивается невысоко. Однако еще в начале 70-х годов известный советский теоретик уголовного права профессор М.Д.Шаргородский сказал: «Достаточно только поставить вопрос, увеличилось ли бы число преступлений, если бы были отменены нормы уголовного права, чтобы всякий понял, что число преступлений в таком случае, безусловно, возросло бы. Отсюда следует сделать вывод, что рост преступлений имел бы место за счет категории неустойчивых и склонных к совершению преступлений лиц, которые боятся наказания и поэтому не совершают преступлений». (Шаргородский М.Д - Наказание, его цели и эффективность. Л., 1973, с.43).
       Разумеется, ни одна страна не пойдет на постановку эксперимента по отмене уголовного кодекса, чтобы выяснить, как это повлияет на рост количества общественно опасных деяний. Однако история «подбрасывала» и незапланированные эксперименты, фактически означавшие приостановление действия уголовного законодательства. Например, забастовка ливерпульских полицейских в Англии в 1919г., сопровождавшаяся внезапной вспышкой грабежей и погромов, или арест национальной полиции Дании немецкими оккупационными властями в 1944г., вследствие чего резко возросла преступность в стране, или нью-йоркское «затемнение» 1977г., когда на 25 часов вследствие аварии электросети деятельность полиции была фактически парализована, что вызвало волну насилия и грабежей. К великому сожалению, список незапланированных экспериментов можно пополнить за счет резкой вспышки преступности на территориях бывшего Союза ССР, где распад союзного государства сопровождался (или сопровождается и сейчас) вооруженными конфликтами (например, в кавказском регионе).
       Криминологи неоднократно предпринимали попытки установить примерную (относительную) численность той части общества, на которую оказывает свое действие уголовный кодекс в плане общего предупреждения. По данным опроса ленинградцев в 20-е годы страх перед наказанием удержал от совершения преступления около 20% опрашиваемых. По результатам аналогичного опроса, проведенного в 70-е годы болгарскими криминологами, этот показатель составил 6%; советскими — 9% для городских и 21% для сельских жителей; польскими (выяснялось действие запрета кражи имущества) — примерно 20%. В 1981г. по специально разработанной анкете было опрошено свыше 400 рабочих и служащих нескольких предприятий Москвы. На вопрос: «Почему, по Вашему мнению, большинство людей не совершают преступлений?» 17,4% ответили: «Из-за страха перед наказанием». (См. Уголовный закон. Опыт теоретического моделирования. Отв. ред. В.Н.Кудрявцев и С.Г.Келина. М., «Наука», 1987, с.14). Конечно же, проведенные исследования дают лишь ориентировочное представление о числе лиц, на которых уголовный закон оказывает предупредительное воздействие. Однако они позволяют сделать вывод, что такое воздействие существует, и размеры его нельзя ни приуменьшать, ни преувеличивать.
       Впервые в отечественном Уголовном кодексе законодательно сформулированы принципы уголовного права: законности (ст.3), равенства граждан перед законом (ст.4), вины (ст.5), справедливости (ст.6) и гуманизма (ст.7).
       Принцип законности устанавливает, что преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом. Он же категорически запрещает применение уголовного закона по аналогии. С этой аналогией у отечественных юристов связаны тяжелые воспоминания. По УК РСФСР 1926г. (который действовал до принятия УК 1960г.) предусматривалось, что «если то или иное общественно-опасное действие прямо не предусмотрено настоящим Кодексом, то основание и пределы ответственности за него определяются применительно к тем статьям Кодекса, которые предусматривают наиболее сходные по роду преступления». На практике эта аналогия принимала самые уродливые формы. Так, известен случай, когда гражданин неосторожно уронил бюст вождя, который при падении разбился на куски. Разумеется, что и в сталинском УК не было статьи, которая бы предусматривала наказание за подобное деяние. Судебная практика обходилась и без такой статьи. По аналогии указанное лицо за свою неуклюжесть было привлечено к уголовной ответственности и осуждено за (?) террористический акт, то есть за посягательство на жизнь вождя. Увы, данный пример не является вымышленным. По логике отмена аналогии вытекала еще из Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958г., однако, отдельные факты допущения аналогии встречались в судебной практике, в связи, с чем в новом УК и потребовалось законодательное закрепление такой отмены. Правоприменительными органами и впредь могут быть обнаружены общественно опасные деяния, которые выпали из поля зрения законодателя и потому не признаны уголовно наказуемыми. Кроме того, и общественная опасность деяния не остается чем-то неизменным, раз и навсегда данным. Развитие общественных отношений, научно-технический прогресс могут вносить коррективы в критерии признания деяний общественно опасными и наказуемыми. То, что сегодня общественно опасно, завтра может лишиться этого качества и, наоборот, может возникнуть необходимость в запрещении уголовным законом новых деяний. Однако подобное восполнение пробелов относится к компетенции только самого законодателя. Суд, прокурор, следователь, орган дознания не вправе придавать уголовно-правовое значение деянию, находящемуся вне сферы уголовно-правового регулирования. И отныне об этом четко сказано в самом Уголовном кодексе.
       Принцип вины означает, что ни одно деяние, какие бы опасные последствия оно не причинило, не может рассматриваться как преступление, если оно совершено невиновно. Этот принцип есть выражение элементарнейшего условия правильной социально-правовой оценки человеческого поведения вообще и преступного в частности, так как осуждение за деяние, общественную опасность которого лицо не предвидело и не могло предвидеть, было бы лишено какого-либо воспитательного и предупредительного значения. Новый УК не только законодательно закрепил принцип вины, но значительно развил его по сравнению с прежним уголовным законодательством. В новом УК деяние, совершенное по неосторожности, признается преступлением только в том случае, когда это специально оговаривается соответствующей статьей Особенной части УК (правило, содержащееся в уголовном законодательстве многих европейских стран, например, ФРГ). Таким образом, в тех случаях, когда диспозиция статьи Особенной части не конкретизирует форму вины, соответствующее преступление может быть только умышленным.
       Принцип гуманизма также впервые сформулирован по-новому. В первую очередь он обращен не к преступникам, а ко всем гражданам: «Уголовное законодательство Российской Федерации обеспечивает безопасность человека». Традиционное же понимание этого принципа означает, что «наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицам, совершившим преступление, не могут иметь своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства». Таким образом, этот принцип проявляется в отрицании жестоких, мучительных и позорящих наказаний. Осуждая виновного, применяя к нему наказание, государство стремится исправить лицо, совершившее преступление, вернуть его к общественно полезной жизни, оказать предупредительное воздействие на других лиц. Хотя, конечно же, в нашем обществе, к сожалению, распространен обывательский взгляд на жестокость и кару как лучшее средство искоренения преступности. Сейчас принцип гуманизма мы называем европейским, хотя полтора века назад он был чисто русским (отношение к преступнику в России и в Европе резко отличалось), однако испытания, выпавшие на долю наших людей в прошлые годы и продолжающиеся и поныне, не могли не ожесточить их души.
       Определенному обновлению подверглись, и нормы о действии уголовного закона во времени (ст.9 и 10) и пространстве (ст.11-13). Новый УК значительно расширил содержание известного принципа обратной силы уголовного закона, распространив его не только на уголовный закон, устраняющий преступность деяния или смягчающий наказание, но и на закон, «иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление» (допустим, новый закон сокращает срок давности привлечения к уголовной ответственности, погашения и снятия судимости и т.д.).
       Нормы нового УК о действии уголовного закона в пространстве уточняют содержание так называемого территориального принципа. Это заключается, например, в распространении действия УК РФ на преступления, совершенные на континентальном шельфе или в исключительной экономической зоне Российской Федерации.
       В соответствии с общепринятыми нормами и традициями международного права в ст.11 УК зафиксировано правило, согласно которому лицо, совершившее преступление на судне, приписанном к порту Российской Федерации, находящемся в открытом водном или воздушном пространстве вне пределов Российской Федерации, подлежит ответственности по УК РФ, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации. По УК РФ несет также ответственность лицо, совершившее преступление на военном корабле или военном воздушном судне Российской Федерации, независимо от места их нахождения.
       Принцип гражданства предполагает ответственность по УК РФ российских граждан и лиц без гражданства, совершивших преступление вне пределов Российской Федерации. Новый УК уточнил содержание и этого принципа. В соответствии с ним указанные лица подлежат уголовной ответственности по УК РФ, если совершенное ими деяние признано преступлением в государстве, на территории которого оно было совершено, и если они не были осуждены в иностранном государстве (последнее требование вытекает из Конституции РФ). При осуждении указанных лиц наказание не может превышать верхнего предела санкции, предусмотренной законом иностранного государства, на территории которого было совершено преступление.
       Прежнему УК был известен и так называемый универсальный принцип действия уголовного закона в пространстве, заключающийся в том, что иностранные граждане и лица без гражданства, не проживавшие постоянно в Российской Федерации и совершившие преступление вне пределов Российской Федерации, подлежали уголовной ответственности по УК РФ в случаях, предусмотренных международным договором Российской Федерации (имеются в виду международно-правовые конвенции о борьбе с фальшивомонетничеством, угоном воздушного судна, захватом заложников, наркоманией и другими преступлениями, именуемыми преступлениями международного характера). Новый УК сохранил действие этого принципа и дополнил его новым, называемым в теории реальным принципом. Он заключается в том, что иностранные граждане и лица без гражданства, совершившие преступления вне пределов Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности по УК РФ и в случаях, не предусмотренных международными соглашениями, если преступления направлены против интересов Российской Федерации. Такая норма имеется в уголовных кодексах многих стран Запада (например, в УК ФРГ). Центральным понятием уголовного права является понятие преступления. Определение понятия преступления в прежнем УК опиралось на социально-политические и экономические постулаты своего времени, на идеологические основы советской науки уголовного права. Главным же идеологическим постулатом советского уголовного права было учение о классовом содержании уголовного права, о якобы антинародной и реакционной сущности уголовного права буржуазных стран и принципиальной противоположности советского уголовного права как нового и высшего типа уголовному праву эксплуататорских государств. Все это грубо противоречило изначальной идее реформирования нашего общества — отказу от приоритета классовых ценностей в пользу приоритета ценностей общечеловеческих. И, конечно же, отказ от доминировавших постулатов в правовой науке вовсе не означает ее деидеологизации как таковой (общественные науки в принципе не могут быть неидеологизированными). Это означает переход от одной идеологии к другой, противоположной по исходным принципам.
       Переход на позиции приоритета общечеловеческих ценностей по отношению к классовому подходу требует и разрушения такой искусственно возведенной в советский уголовно-правовой науке «берлинской» стены, как постулата о противоположности и непримиримости понятий преступления, даваемых в советской и буржуазной науке уголовного права в связи с их классовой природой и классовым содержанием. Сейчас отечественная юридическая наука постепенно освобождается от предубежденности своей исходной классовой позиции, и, пожалуй, легче всего это происходит в уголовном праве. Дело в том, что преступление, допустим, то же убийство, для близких потерпевшего есть всегда зло, всегда личное горе, независимо от общественно-политического строя страны, где оно произошло. Поэтому борьба с преступностью, в том числе и уголовно-правовыми методами, — это один из тех аспектов, которые должны не разъединять, а объединять страны с разными политическими и экономическими системами. И многое в этом направлении уже сделано. Российская Федерация, например, официально стала членом Интерпола, хотя еще органы внутренних дел бывшего Союза ССР до его вступления в эту международную организацию успешно провели совместные с полицией ряда западных стран операции по борьбе с наркоманией. Перспективным представляется дальнейшее международное сотрудничество в борьбе с терроризмом, экологической и экономической преступностью.
       Вместе с тем новый Кодекс сохранил формально-материальный характер законодательного определения понятия преступления. Оно предусматривает как формальный (нормативный) признак (запрещенность деяния уголовным законом), так и материальный признак (его общественную опасность). Последний признак заключается в способности предусмотренного уголовным законом деяния причинять существенный вред охраняемым уголовным законом объектам (интересам). Общественная опасность, как уже отмечалось, есть материальный признак (внутреннее свойство) преступного деяния, раскрывающее его социальную сущность, объективное свойство преступления, не зависящее от воли законодателя. В уголовном законодательстве западноевропейских стран материальный признак преступления (указание на его общественную опасность), как правило, отсутствует. Так, например, УК ФРГ определяет преступление как «противоправное деяние, за которое предусматривается наказание в виде лишения свободы от одного года и выше». В связи с этим и в отечественной уголовно-правовой науке делаются предложения об отказе от материального определения преступления и возвращении к его формальному определению (определению преступления только как уголовно-противоправного деяния).
       Попытка отказа от указания на материальный признак преступления была сделана и в Проекте нового УК РФ, подготовленного авторским коллективом Государственно-правового управления Президента РФ и Министерства юстиции РФ. Так, в ст.14 этого проекта преступление определялось следующим образом: «Преступлением признается запрещенное уголовным законом деяние (действие или бездействие), причиняющее вред или создающее угрозу причинения вреда личности, обществу или государству». Очевидно, что эта формулировка страдает существенным методологическим недостатком. В указанной редакции размывалась грань между преступлением и любым другим правонарушением, так как вредность деяния — это признак, присущий любому правонарушению. Преступление как разновидность правонарушения и отличается от других правонарушений повышенной вредностью, причинением существенного вреда охраняемым интересам, то есть общественной опасностью.
       Думается, что этого делать не стоило, и законодатель справедливо не согласился с таким предложением. Здесь дело заключается не столько в том, что западная уголовно-правовая наука отвергает признак общественной опасности преступного деяния, сколько в законодательных традициях. Так, законодательное определение преступления в Уголовном кодексе Германии появилось еще в прошлом веке, во времена господства так называемого классического направления уголовного права, когда уголовно-правовая теория еще не выработала категории общественной опасности деяния. Учение об общественной опасности деяния зародилось и получило развитие вовсе не в рамках советского уголовного права, а в теоретических работах представителей так называемой социологической школы уголовного права. Другое дело, что на нашей законодательной «ниве» оно действительно прижилось. Учение об общественной опасности преступления признается и современной теорией уголовного права западных стран. Например, в Примерном уголовном кодексе США преступление определяется как «поведение, неоправданно и не извинительно причиняющее существенный вред интересам личности и общества или угрожающее причинением такого вреда» (Примерный Уголовный кодекс (США). М., 1969, с.32). Очевидно, что причинение существенного вреда интересам личности и общества, по сути дела, есть синоним признака общественной опасности деяния, его расшифровка (едва ли не безупречная). Следует отметить, что указанное положение Примерного уголовного кодекса стало неотъемлемой частью законодательного определения в УК ряда штатов США. Так, на первое место при перечислении целей уголовного закона в УК штата Нью-Йорк ставится запрещение «поведения, которое неоправданно и не извинительно причиняет или угрожает причинить существенный вред индивидуальным или публичным интересам».
       Следует отметить, что хотя в российском уголовном законодательстве прошлого и начала нынешнего века (Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845г., в т.ч. и в редакции 1885г., Уголовное уложение 1903г.) давалось формальное определение преступления, крупнейший русский ученый-криминалист Н.С.Таганцев в своем знаменитом Курсе уголовного права вплотную подошел к материальному определению преступления. «Уголовно наказуемым, — утверждал он, — почитается деяние, посягающее на юридическую норму в ее реальном бытии и воспрещенное законом места ее учинения под страхом наказания, или, выдвигая более содержание посягательства: деяние, посягающее на такой охраненный нормою интерес жизни, который в данной стране, в данное время признается столь существенным, что государство в виду недостаточности других мер охраны угрожает посягавшему на него наказанием» (Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая. Изд.II. СПб., 1902, т.1, с.45)
       Общественная опасность является внутренней объективной характеристикой преступления. И попытка отказаться от этой характеристики или от этого признака вполне соответствует известному действию с «выплескиванием ребенка». Без этого признака определение преступления будет недосказанным. Будет непонятно, почему все-таки определенные деяния запрещаются под страхом уголовного наказания. Другое дело, что необходимо изменить традиционное для советской науки уголовного права соотношение материального и формального признаков в определении (понятии) преступления. Необходимо действительно отказаться от принятой трактовки взаимосвязи этих признаков, когда в основу определения кладется материальный признак (общественная опасность), а производным от него объявляется формальный признак (уголовная ответственность). Конечно, в правовом государстве места этих признаков находятся в обратном порядке.
       Важным новшеством следует признать введение в УК ст.150 категориях преступлений. Законодательная классификация преступлений необходима для того, чтобы отнесение соответствующего преступного деяния к той или иной категории влекло за собой четкие уголовно-правовые последствия. Отныне данная категоризация преступлений учитывается не только при установлении законодателем и назначении судом вида и размера наказания, но и при решении многих вопросов уголовно-правового характера, связанных с определением и опасного, и особо опасного рецидива, и приготовления к преступлению, и преступного сообщества, и назначения наказания по совокупности преступлений, многих вопросов освобождения от уголовной ответственности и наказания и других.
       Новый УК действительно по-новому решает и многие другие принципиальные вопросы Общей части: множественности преступлений, субъекта и субъективной стороны преступления, предварительной и совместной преступной деятельности, обстоятельств, исключающих преступность деяния, наказания и его назначения, освобождения от уголовной ответственности и наказания.
       Еще большей новизной отличается Особенная часть Кодекса. Это и новая структура Особенной части, включающая новые главы, неизвестные прежнему УК (например, об экологических преступлениях, о преступлениях в сфере компьютерной информации, о преступлениях в сфере экономической деятельности, о преступлениях против интересов службы в коммерческих и иных организациях), и новые нормы об ответственности за ранее неизвестные разновидности общественно опасного поведения, и исключение из УК, т.е. декриминализация многих деяний, утративших свой преступный характер. Все это в первую очередь обусловлено реакцией законодателя на реальную картину проблемы преступности сегодняшнего дня, изменение социально-политических и экономических условий жизни общества. Содержание этих новелл достаточно подробно излагается в Комментарии.
       В связи с вступлением в действие нового УК читателя, как и любого гражданина, конечно же, более всего интересует один вопрос, — как этот новый Кодекс будет защищать человека от преступного мира, от его нынешней вседозволенности и беспредела? И в этом отношении можно категорически утверждать, что новый Кодекс является, по сравнению с прежним, более жестким.
       Во-первых, новый УК решительно, и, думается, справедливо, отказался от позиции прежнего, ограничивавшего пределы наказания в случае совершения преступником нескольких преступлений пределами максимального наказания за самое строгое из них. Практически это означало, что если виновный осуждался, к примеру, за совершение ста преступлений, он мог фактически не отвечать за девяносто девять из них. В этом случае законодатель как бы «даровал» преступнику странный принцип: «не совершай преступления более тяжкого, чем ты уже совершил». И в самом деле, совершив, например, вооруженное разбойное нападение, наказываемое лишением свободы на срок до пятнадцати лет, виновный после этого мог вполне безнаказанно совершить даже умышленное убийство без отягчающих обстоятельств или изнасилование при отягчающих обстоятельствах, а также хоть сотню новых вооруженных разбоев. В рамках прежнего УК он фактически отвечал лишь за первое преступление, так как наказания за последующие преступления в отдельности не превышают наказание за первое преступление и, следовательно, выйти за пределы наказания, назначенного за первое преступление, суд был не вправе. Такое правило нельзя не назвать абсурдным, так как оно лишь провоцировало совершение преступлений, особенно тяжких. Правда, указанные максимальные пределы наказания и прежний УК «разрешал» превышать, когда приговор за последнее преступление выносился в отношении лица, совершившего это преступление уже после осуждения за ранее совершенное преступление, но до полного отбытия наказания (в этом случае законодатель имел в виду, что виновный уже подвергался «благотворному» воздействию суда и наказания, а в первом еще нет). Однако реальная возможность выхода за пределы санкции за более тяжкое преступление (первое или последующие) была если не символическая, то уж определенно несущественная.
       Новый УК наконец-то преодолел этот абсурд, и окончательное наказание за совершение лицом не одного, а двух или более преступлений может быть назначено в пределах до 25-30 лет.
       Срок лишения свободы увеличивается и за «однократное» совершение особо тяжких преступлений — до двадцати лет (вместо прежних пятнадцати). Предусматривается и пожизненное лишение свободы как альтернатива смертной казни. Прежде суд не вправе был назначить такое наказание (эту меру мог применить лишь Президент РФ в порядке помилования осужденных к смертной казни). Список же самих «расстрельных» статей приведен в соответствие с Конституцией, разрешающей ее устанавливать лишь за совершение особо тяжких преступлений, посягающих на жизнь (естественно, что число таких статей сократилось, но наше вхождение в Совет Европы ставит и их существование под вопрос).
       Другой особенностью нового УК я назвал бы отражение в нем феномена организованной преступности. Во-первых, в Кодексе появилась специальная статья, в которой дается юридическое определение и устанавливаются особенности и пределы ответственности за совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной труппой и преступным сообществом (преступной организацией). Например, лицо, создавшее преступное сообщество (преступную организацию), либо руководившее им, подлежит уголовной ответственности за его организацию и руководство им, а также за все совершенные преступным сообществом преступления, если они охватывались его умыслом. Совершение преступления преступным сообществом влечет более строгое наказание. Во-вторых, в Особенной части УК сформулирована специальная статья об ответственности за организацию преступного сообщества. В соответствии с ней строго наказывается создание преступного сообщества для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, а также руководство таким сообществом или входящими в него структурными подразделениями, а равно создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп в целях разработки планов и условий для совершения тяжких или особо тяжких преступлений. Наказывается и участие в таком сообществе либо указанных объединениях (и если, например, эти действия совершаются лицом с использованием своего служебного положения — лишением свободы на срок от десяти до двадцати лет с конфискацией имущества или без таковой). Есть и другие особенности повышенной ответственности за совершение преступления организованной группой.
       Решение указанных вопросов давалось законодателю не просто. Многие специалисты, особенно практические работники правоохранительных органов, высказывали мнение, что недостатки действующего уголовного закона заключаются в этом отношении в том, что для привлечения к уголовной ответственности необходимо доказывать конкретную преступную деятельность каждого участника организованной группы и его связь с другими участниками. А это трудно (с чем нельзя не согласиться). Организатор преступной группы может сам никого не убивать, не давать взяток и т.п. Поэтому делался вывод о необходимости такого уголовного закона, который бы позволил привлекать к уголовной ответственности организаторов преступных групп даже тогда, когда не будет доказательств их связи с конкретными преступлениями. В соответствии с этим предлагалось в законе определить соучастие в преступлении не только как совместное участие двух или более лиц в совершении преступления, но и как совместное участие двух или более лиц в общей преступной деятельности. Введение понятия «общая преступная деятельность» предполагало освобождение работников правоохранительных органов от обязанности выявлять и доказывать каждый преступный эпизод, согласованность преступных действий, вину и причинную связь между действиями конкретных исполнителей, с одной стороны, и организаторов, руководителей, с другой. Для доказательства правильности такого подхода к определению соучастия в преступлении приводилось немало ссылок на зарубежный опыт, например, итальянский. Можно, однако, вспомнить и о нашем собственном отечественном опыте — это не такое уже далекое прошлое. Небезызвестный А.Я. Вышинский так, например, высказывался по поводу рассматриваемой проблемы: «Участие в группе, осуществляющей преступное действие, может влечь за собой ответственность участника этой группы даже в том случае, если сам он к этим преступным действиям непосредственного отношения не имел и согласия на их совершение не давал... Участник преступной группы должен быть признан ответственным за всякое конкретное преступление, если оно вытекает из общей преступной деятельности». Вот он — «ключ» к решению проблемы — «общая преступная деятельность». Преступлений как таковых может и не быть, а «деятельность» будет. Вспомним, как Вышинский применяют свою теорию на практике. «В деле правотроцкистского блока мы имеем именно такое соучастие в широком смысле этого слова... Для всех участников этого блока были общими, всеми ими принятыми и одобренными способами борьбы — средства, применяющиеся правотроцкистскими изуверами (вредительство, диверсия, террор, шпионаж)... Это не исключает ответственности Бухарина за преступления, совершенные этой группой, хотя в силу своеобразной конспирации, применявшейся «блоком», о некоторых людях и некоторых фактах преступного характера Бухарин мог даже и не знать, как о некоторых людях и фактах преступного характера могли и не знать и даже не должны знать некоторые участники этого «блока».
       Если принять «новые» теоретические предложения, то следствие и суд и в самом деле получили бы возможность легко доказывать «общую преступную деятельность» вне связи с конкретными преступлениями. Однако исторический опыт, в том числе и печальный собственный, надо учитывать. Как бы нам ни хотелось пресечь организованную преступность, в правовом государстве, которое мы стремимся создать, это можно делать только законными средствами. Иначе мы вновь открываем дорогу произволу. Думается, что новый УК сделал значительный шаг в направлении уголовно-правового реагирования на феномен организованной преступности. Вместе с тем законодатель не пошел путем принятия «решительных» предложений о принесении в жертву этому феномену основных демократических принципов уголовного права.
       Следует отметить и принципиально иное (по сравнению с прежним) отношение нового УК к трудному процессу создания рыночной экономики. Новый Кодекс довольно удачно сочетает два подхода к уголовно-правовой охране интересов в указанной сфере. С одной стороны, он защищает честное предпринимательство и всех граждан от предпринимательства недобросовестного, являющегося по сути дела своеобразным проявлением мошенничества. К последнему относятся и незаконная банковская деятельность, причинившая крупный ущерб, и лжепредпринимательство, т.е. создание коммерческой организации без намерения осуществлять предпринимательскую или банковскую деятельность, а лишь с целью получения кредитов, освобождения от налогов и извлечения иной имущественной выгоды (модифицированные «Рога и Копыта», изобретенные еще Остапом Бендером, и так вписавшиеся в нашу незадачливую в этом плане жизнь), и легализация (отмывание) денежных средств или имущества, приобретенных незаконным путем, и незаконное получение кредита, и злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности, и преднамеренное и фиктивное банкротство, и заведомо ложная реклама, и злоупотребления при выпуске ценных бумаг (так знакомое многим, например, по «МММ» и другим подобным «пирамидальным» организациям, нажившим состояния на собственной наглости и наивной вере людей в легкое и немедленное обогащение, оказавшееся вполне возможным, но только лишь для создателей таких «МММ»). Ни одного из перечисленных преступлений прежний УК не знал, в связи, с чем до вступления Кодекса в силу наши граждане остаются беззащитными от умельцев делать деньги «из воздуха» (а в действительности из средств доверчивых вкладчиков). С другой стороны, новый Кодекс не оставляет безнаказанными различного рода злоупотребления и другие служебные прегрешения внутри самих коммерческих и иных негосударственных учреждений и организаций (в том числе не являющихся муниципальными и местного самоуправления). Это своеобразные «должностные» преступления, в последние годы оказавшиеся вне уголовно-правового регулирования (злоупотребление полномочиями, в том числе частными нотариусами и аудиторами, превышение полномочий служащими частных охранных или детективных служб, коммерческий подкуп).
       Все это к вопросу о жесткости нового Уголовного кодекса. Однако было бы принципиально неверным оценивать его однозначно. Вовсе нет. Новый УК, сохранив выдержанные временем отечественные законотворческие традиции (в том числе и советского, и досоветского периодов), вобрал в себя достижения современной уголовно-правовой мысли, законодательства и практики борьбы с преступностью в демократических странах (проекты нового Кодекса, которые были приняты за его основу, широко обсуждались практическими и научными работниками, прошли экспертизу у юристов в некоторых европейских странах и США).
       Характеризуя демократическую направленность нового УК, нельзя, например, не упомянуть и о том, что он значительно расширил виды освобождения от уголовной ответственности в случае так называемого позитивного после преступного поведения (деятельного раскаяния) лица, совершившего преступление, выразившегося в предотвращении последствий содеянного либо в оказании помощи правоохранительным органам в раскрытии совершенного преступления. Такое освобождение (при наличии условий, указанных в самом УК) возможно при похищении человека, терроризме, захвате заложников, участии в незаконном вооруженном формировании, незаконном обороте наркотиков, незаконном обороте оружия, государственной измене, шпионаже и совершении некоторых других преступлений. Все эти уголовно-правовые нормы носят ярко выраженный предупредительный характер. В одних случаях с их помощью предотвращается наступление общественно опасных последствий совершенного преступления, в других они помогают изобличить преступников.
       Но есть ли в новом УК недостатки? Конечно, есть, и при надлежащей придирчивости их можно отыскать не так уж и мало. Но дело в том, что, во-первых, идеального Кодекса в мире не существует. А, во-вторых, любая попытка создать в период реформ (да еще каких!) Кодекс «на века» заранее обречена на неудачу.
       Наконец, последний вопрос: уменьшится ли с принятием нового УК количество совершаемых преступлений? Будем откровенны — и на новый Кодекс нельзя возлагать преувеличенные в этом отношении надежды. Между уровнем и динамикой преступности и уголовным законодательством существует определенная связь. Однако известно, что преступность есть сложное социальное явление, и эта связь не является механически коррелятивно-зависимой. И уровень преступности определяется не столько уровнем законодательства, сколько социально-экономическими, политическими, нравственными и иными факторами. Именно поэтому, несмотря на клятвенные и сверхрешительные заверения «перестроечных» общесоюзных и нынешних российских властей относительно того, что они «не позволят» расти преступности, последняя росла и растет, не спрашивая их позволений. Впрочем, как и во всем мире.

А. В. Наумов, профессор, доктор юридических наук,
заведующий сектором уголовного права и
криминологии Института государства и права РАН


<< Назад Оглавление Вперед >>



     
 

Представленные на этом web-сайте материалы не являются юридической консультацией. Информация по услугам не является публичной офертой. Любой юридический совет по конкретному делу должен быть получен только непосредственно от адвоката.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Студия НСв <<Новый Свет>>